Соответственно, вошел в магазин не с парадного входа — через черный. Там, где располагается проходная и помещение для охранников. Кого он станет раскалывать, у кого копаться во внутренностях — полный туман, Санчо рассчитывал на вдохновение, интуицию.

И вдруг — непонятный парняга! В нем что-то от пастуха, того же Хорька…

Неужели — смена декораций? Раскрытые Хорек с дружаном убраны со сцены, вместо них — новый персонаж. Подумав, Санчо решил не гнать волну, подождать — авось, парень приоткроется, покажет свое нутро.

Что же делать? Навестить азиатское заведение и по-свойски побеседовать с его владельцем? Если нужно, с применением силы? Ничего не получится, хитрец возмущенно забормочет о вечном мире, уважении, своей непричастности. Что до силы — неизвестно у кого ее больше…

Размышляя, прикидывая и отвергая различные варианты, Санчо пощипывал гитарные струны. В голове — хоровод: пляшет родной гопак Хомченко, манерно помахивая платочком, плывет Ессентуки, ползает по пластунски Дюбель.

Хватит! Так недолго рехнуться, поедет крыша! Хреновый Холмс, блин, вонючий Мегре московского изготовления!

Взяв несколько звучных аккордов, Санчо неожиданно запел. Исполнил не арию из оперы — недавно услышанный романс.

Заключительный аккорд. Исполнитель вопросительно посмотрел на Клавдию — понравилось или осталась равнодушной? Как и любому барду, ему хотелось аплодисментов, радостных восклицаний — браво, бис!