— Умница, Санчик, — проворковала женщина, вытирая слезы. — Как же ты понимаешь женскую душу!

Санчо выразительно поглядел на пустой стол. Похвала, конечно, вещь приятная, но имеются более приятные вещи: накрытый стол с множеством разносолов. Не помогло. Хозяйка занята своими переживаниями. Пришлось высказаться более определенно.

— Слышь, Клав, любое творчество, особо — пение, вредно сказывается на организм. Витамины разные, белки, ну, и все прочее… Понимаешь?

Очнувшись от нелегких раздумий о женской доле, Клавдия подскочила.

— Оголодал, мужичок? Сейчас подкормлю! Яишенку сготовить? Или — пельмешки? Может быть, вчерашнего борща похлебаешь?

Санчо предпочел отмолчаться, В переводе — что есть в печи, на стол мечи. Чем больше, тем лучше.

Чмокнув певца в макушку, женщина метнулась в кухню, Задребезжала посуда, зашипело на сковороде сало, потянуло вкусными запахами. Не прошло и десяти минут, как стол уставлен тарелками и блюдами.

Мгновенно «варианты» будто вымело из головы. Санчо включил приемник, потер руки и принялся за еду. Эх, ухнем, посоветовал-приказал знаменитый бас. Он и без советов убрал яичницу на добрый десяток яиц, переключился на пельмени, потом похлебал наваристого борща.

Клавдия сидела напротив него, подперев щеки кулачками, и удовлетворенно улыбалась.

— Что-то хочешь сказать? — вытирая мокрые губы кухонным полотенцем и ощупывая выпирающий животик, спросил Санчо. — Витаминами пропитался — могу ответить.

— Нет, ничего. Просто не устаю любоваться, как хорошо у тебя получается. Под музыку. Прямо завлекательно. Знал бы Шаляпин — порадовался.

— Ну, Клав, Федор Иванович все же Шаляпин, до него мне не дотянуться. А ты пытаешься сознательно развить во мне комплекс… Давай лучше спою?